Львов конца XVIII ст. окунается в водоворот товарищеских утех и забав. Кульминацией были знаменитые львовские контракты, которые приходились на января-февраль.
Колоритные воспоминания о товарищеских забавах львовян оставил их участник Ян Дуклян Охотски. Описывая съезд на львовские контракты он вспоминал, что «женщины из большого патриотизма безоглядно заводили романы, меняли любовников, урывали себе сторонников, трактовали одних как лакеев, инших - как наемников. Мужчины их навзаем допускались невирности без конца. А когда женщины обдаривали свои любовников, всем, что имели, мужчины в запале бросались в объятия неизвестно каких женщин, которые им в той волне нравились».
Город находился в плену карнавального вихря: забавлялись без конца, безумно влюблялись, играли в карты без пам’яти и упивались на смерть. Бездумная и легкомысленная эпоха Луи XV нашла во Львове соответствующую сцену, пышные декорации, множество актеров и жаждущую публику.
На контракты к Львову приезжали шляхтичи из целого края, а часто даже из Волыни и Подолья, купцы из Вены, Варшавы, Гданск - все любители сделать бизнесовый интерес, сдать поместье в аренду, починить финансовые дела или навязать нужные контакты. Приезжали часто с женами и детьми. Присутствие всех членов семьи часто было необходимым при оформлении наследств или продажи больших семейных имений.
достаточно Много родителей, скорее богатых детьми, чем имениями, везли на львовские контракты зрелых, или и перезрелых барышень, ища мужчин для своих дочек, мужчин идеальных, которые бы не спрашивали о приданом перед браком. Женщина же использовала шанс и осуществляла закупы на целый следующий год во львовских магазинах модной одежды.
не «проходило ни одного дня во время контрактов, когда бы не было редуты, пикника или карнавала» - писал упоминавшийся уже Охотски. Львовские костюмированные баллы славились далеко за пределами Львова, а товарищеские контрактовые забавы отмечались блеском, приязненной атмосферой и остроумными мистификациями. На них специально приезжали жители благородных имений из местечек края, снаряжая себе вычурные маскарадные костюмы, для чего использовалась старая одежда из семейных гардеробов.
То было время частых забав, торжеств и карнавалов, время легкой и непринужденной жизни, патосу, надмирности, ярких действ и эффектов. Львовское общество требовало зрелищ, впечатлений и получала их вполне, Город посещают путешествующие цирковые труппы, дают сеансы «мастера магии», появляется профессиональный театр. Появляются новые традиции - питья кофе, загородных товарищеских прогулок - пикников, и городских - променад. Появляются цукерни, летние павильоны со сладостями, мороженым, шоколадом и лимонадом.
Для зажиточных львовянок открывается мир сверкания и обольстительного развлечений и досуга. Можно выбраться на представление во францисканский театр, частный театр во дворце Вроновских, амфитеатр ли в саду Яблоновских (теперь пл. Петрушевича) с прекрасными декорациями итальянца Мараино. В последнем, в те времена, кроме представлений, можно было осмотреть невиданное до того зрелище - поднятие в небо первой во Львове воздушной пули (1789).
Тогдашний театральный репертуар изобиловал от водевилей и сентиментальных местных мелодрам наподобие «Госпожа мастеровая из Хоруншчизни», «Гануся из Погуливания», «Львивянка - королева Голконди». Экзотичной и сенсационной тогда было представление «Ванда Потоцка», в котором изображались события в несуществующем теперь леске св. Софии вблизи Стрыйского парка.
Ежегодно на день Божьего Тела и Зелени Праздника львовяне и львовянки заполняли парк Старой Стрильници, чтобы увидеть стрелецкие упражнения Куркового братства и торжественное чествование победителя («Куркового короля»), которое завершалось пышным баллом. Красочные кринолини львовянок и их маленькие солнечные зонтики становились непременным атрибутом этих событий. Купчине продавали при той возможности букетцы васильков для прикрасы женских плеч, а также модные тогда медивнички, что служили еще и средством флирта, потому что их ловеласы бросали дамам в глубокие вырезы платья. За такие невинные действия никто не обижался, скорее наоборот, дамы смело выискивали себе поклонника, начиная забаву «на міґи и мруґи».
Поезд к забавам, чувственных и телесных утех опрокинулся и на мещанство. Правдивая львовянка старой закалки сначала с удивлением и отвращением наблюдает за бездумной веселостью, роскошью и мотовством. Протест ее был скорее внутренним, чем открытый. Этот тип жертвенного, морального мещанства должен был умереть вместе со своей эпохой, для того, чтобы возродиться в новом типе интеллигентной, образованной, патриотической, если хотите эмансипированной львовянки Но это произойдет кое-что позже…
Теперь же молодые мещанства, захваченные атмосферой веселой товарищеской жизни и себе вступают в этот вихрь, урывая лакомый кусок его утех. Темперамент, что веками был не свободен численными табу, теперь торжествовал: в танце, в флирте, в товарищеских забавах. Viva la dolce vita! Правда, обычному мещанству не место в редутових (карнавальных) залах, ни на галерее для дам в театре Богуславского или в казино Ґехта. Не пустят и на самое скромное место в амфитеатре сада Яблоновских. Это места для публики богатой и аристократической. Однако перед ней гостеприимно открывала двери культовая в те времена кнайпа «Пещера Ветеранов» (в начале современной улицы Лисенко) с ее знаменитыми мещанскими баллами. Могла она заглянуть и к славной в первой половине ХІХ ст. кнайпи «Старушечий корень» на верхнем Лапотные, или же к численным подобным заведениям за городскими рогатками. Забавы на предместьях притягивали численную городскую дворню: поварих, горничных, мещанских дочерей из целого Львова. И еще неизвестно, кто забавлялся лучше: бомонд или марґінес?
Как Львов начала ХІХ века выходит за пределы старого середмистя, так и львовское общество выходит за пределы давней морали и обычаев. То, за что когда-то сажали на сваю или сжигали теперь воспринимается как что-то общепринятое, хоть, возможно, и не слишком желаемое. Историк Андрей Козицкий в книге «Криминальный мир старого Львова» твердит, что оккупация Галичины Австрийской империей из нее антипроституцийним законодательством парадоксальным образом только увеличила число городских проституток. Государственный аппарат Габсбурзькой империи жестоко преследовал не только проституцию, но и любые инши проявления фривольности. В Австрии проституток карали кнутами, а если «дама из марґінесу» кого-то заразила, то еще и пытками. Клиентам же угрожали большие денежные штрафы и даже заключения. В отдельных местностях империи практиковали жестокий ритуал изгнания проституток из города.
Императрица Мария-терезия сурово следила за соблюдением установленного ею законодательства. В 1774 г. было даже запрещено удерживать женскую прислугу в ветчинах и пивных. Сначала «дам» высылали на «перевоспитание» к городу Темишоар, а когда Австрия оккупировала Галичину для них открылись новые горизонты. Вена не препятствовала выезду к новоприеднаной провинции нежелательных лиц, а местная власть смотрела на многие вещи сквозь пальцы. Франц Краттер, осматривая стайки проституток во львовских каварнях, записал поголоску о том, что «начальник львовской полиции не преследует проституток, поскольку сам имеет из этого бизнеса какую-то выгоду».
Консервативными львовскими матронами при поддержке римо-католического архиепископа Фердинанда Кицкого была основана «Лига борьбы против общественного згиршення», об успеваемости дияльности которой львовская хроника скромно молчит.
Были в тогдашнем Львове и лица, которые личным примером и влиянием пытались защитить местные традиции от инородных влияний. Одной из самых колоритных такого типа львовянок конца XVIII ст. была Екатерина из Потоцких Косаковска, вдова по старосте Каминскому. Госпожа Косаковска прослыла прежде всего своими остротами, дипломатическим умением и независимой осанкой против новой австрийской власти.
Жила она длительное время в епископских палатах возле церкви св. Юра, потому что была ь близкой родственницей епископа. Она удерживала большой двор с гайдуками, прислугой, курьерами и извозчиками, малая также лилипуток для развлечения гостей. Остроты и саркастические зауваги госпожи каштеляновой были видголоском старосветских обычаев, независимого характера и религиозных чувств их автора. Гостей приглашала по пятницам и подавали все постные обеды, протестуя против запуска поста.
Своими острыми высказываниями Косаковска доставала всех: цисаря, духовенство, своих родственников. Больше всего же высмеивала новую австрийскую администрацию. Ее критические высказывания становились афоризмами и передавались из уст в уста. Покои госпожи каштеляновой были зажди полные гостей. Здесь обсуждались политические события, «прописывались» заезжие гости. Гостями Косаковской в разное время были цисар Йосиф ІІ, Тадеуш Косцюшко, известен путешественник Карл где Нассау Зіґен, да и сам Джакомо Казан гостевала у нее неделя, о чем сам засвидетельствовал в своем дневнике (см. журнал И «Genius Loci», 2004).
Графиня распространяла вокруг себя дух старосветского обычая и традиций, что должен был охранять львовское общество от зипсуття и зникчемнення. Ее позицию в тогдашней товарищеской жизни Львова можно сравнить с позицией Святоюрской горы, которая возвышается над середмистям. Она была единственной, кто отвешивался стать в открытую оппозицию к власти и обществу. А орудиям этой оппозиции чаще всего был юмор, сарказм и ирония. За это и прозвали ее «Львовской Мудрагелею».
Стоит вспомнить и о первом известном во Львове примере женской эмансипации, тем более, что произошел он в экзотичной сфере местного масона. История эта началась в 1782 г. в среде львовской ложи каменщика «Искренней Приязни». А причиной, за иронией, стали … приязненные чувства, что их обнаружил, и то очень открыто, один из главных членов и протектор ложи граф Михал Вєльґорскі к какой-то «французской поэтессе», которая жила во Львове. Впоследствии появился с того целый вопрос женского равноправия в масонской среде, а вместе с тем и большая дискуссия. Дошло в конечном итоге до того, которое не было во Львове масона, который бы не сформировал своей позиции относительно допущения женщин к тайнам местного масона. Сначала речь шла об образовании во Львове адапцийной ложи (на образец французской De la Candeur) , вступлении в которую имели бы женщины, которые занимались доброчинностю и милосердием. Невзирая на то, что надзор за деятельностью ложи отводился масонам-мужчинам, этот вопрос вызывал настоящий конфликт между сторонниками и противниками масонского женского равноправия. Противники твердили, что женские ложи являются лишь следствием духа французской галантности, а равноправие женщин есть не больше, чем деликатным комплиментом.
В конечном итоге, после длинных споров, подавляющее большинство вильномулярив пригодилось с образованием адапцийной женской ложи «Под Благотворительностью». Открытие состоялось очень торжественно, в присутствии многих масонских братьев высшей и более низкой степеней. Первой масонкой, принятой к ложе, стала такая себе «панна П.» - дочь упомянутой выше французской поетки, приятельницы графа Вєльґорского.
Тем временем Вєльґорскі пронялся духом феминизма настолько, что решил пойти еще дальше. Он затребовал от руководства «Искренней Приязни» принять французскую поэтессу к ложе как обычного члена, в качестве пошанування ее литературных заслуг, и принимая во внимание, что она уже и так была во все засекреченная.
Такое предложение «заприязненого» графа испугало даже наибольших сторонников женской эмансипации. Создание во Львове отдельной ложи для женщин - это еще куда не шло, но принятие их к ложам мужским с полным равноправием - это уже слишком! Ситуация осложнялась еще и тем, что Большой Магистр ложи Ґруе был секретарем Вєльґорского и лицом, полностью от него зависимой. На помощь призваны братья из немецкой ложи, избрана общая комиссия, которая после длинных совещаний и дискуссий все же смогла убедить графа в беспочвенности его требования. Так что «панна П» должна была удовлетвориться местом в женской ложе, деятельность которой продлилась, правда, лишь до 1788 года.
Так вот проторяло себе путь женское равноправие на львовском ґрунті. Хотя, конечно, это был лишь эпизод, и о каких-то серьезных общественных последствиях здесь говорить не приходится, ведь только что следующая эпоха романтизма принесет первистки правдивой эмансипации.
0 Відгуків на “Галицкие мудрагельки”
Залишити відгук