Или умеем мы так любить родной Львов, как те, которые жили здесь к нам? Как они жили? Что сплачивало их в общество? Как творили они свою жизнь? Чем гордились, кого любили? Что и как праздновали?
Попробуем открыть завесу времени… Галицко-волынское княжество в 1198 году возглавил Роман - правнук Владимира Мономаха, учредив династию Романовичив. Его сын Даниил заложил на Лысой горе, которая возвышалась над Полтвой княжеский замок и дал ему назову Львов. Князь очень удачно выбрал место для его расположения на большом торговом пути между Генуэзскими колониями в Крыму и Европой, Черным и Балтийскими морями, Днепром и бугом, Киевом и Краковом, Венгрией и Литвой. Сюда охотно переселяются немцы, перебирая в свои руки местную торговлю и внедряя немецкие порядки. Перекочевали армяне из Арни после опустошительного землетрясения, жили поляки и гебреи, арабские купцы и татары. Большинство жилы в национальных кварталах, храня свои древние обычаи и создавая новые львовские традиции. Начинается бурная производственная деятельность, которая поддерживается соперничеством разных национальных обществ. Расцветает торговля, люди начинают лучше понимать друг друга. Разные языки, разные религии, разные обычаи, но когда под княжеским замком начинают свои представления путешествующие украинские блазни-скоморохи, совпадают все. Гебреи оставляют свои ятки с шелками и бархатом, армяне закрывают свои крамнички с шафраном и перцем, заморскими винами, украинские кмети побросали свою рыбу, воск и мед, увидев толпу киевских пересмешников, которые с бубенами и дудками, вызванивая и подпрыгивая, расположились у подножия замка. Выбежала вся княжеская дворня, вышел и сам князь Даниил. Боже, которое же это было зрелище! Скоморохи выплясывали что-то странное, бегали и прыгали на ходулях, гудели на дудках, выигрывали на колокольчиках. А, увидев князя, ребята поклонились, гусляр ударил по струнам и запел поздравительную песню, приветствуя обладателя земли Галицкой от стольного града Киева. “Дорого, дорого!” - плескал в ладони князь, радовались все, а особенно юнки, которые влюбленно смотрели на этих удивительных артистов. Не у одной замерший сердце, как вышел лирник и, заиграв вместе с лирником свадебную мелодию, запел:
“А в той горнице стоит Пашись
Убиралась и наряжалась.
К церкви шла, как заря взошла
У церквей взошла и засияла.
Там господа стояли тай сия спрашивали
То ли царевна, или королева?”
Князь Даниил решил пригласить скоморохов к себе на забаву, предложил им погостить в княжеском граде. Вскоре должен приехать во Львов венгерский король Белла, а у него есть только два хромых, малых и плюгавых блазни, а у меня будете вы: и в городе сможете выступать, горожан веселить, и княжеские забавы украшать. Остались скоморохи…
…А когда в 1258 году от папского легата в городе Дрогочини Даниил получил королевскую корону и стал королем всей Украины-Руси, Львов стал королевским городом, наступили для него еще лучшие времена.
… После смерти короля Даниила при правлении его сыновей крепло государство, но после рода Романовичив начались сомнительные времена. Бояре призывали на трон князя Мазовецкого Болеслава Шройдовича, которого через три года сами же и отравили за переход в католицизм. Этим воспользовался его родственник, польский король Казимир Великий, который в 1340 году присоединил Львов к Польше. Город обитаемый в растерянности. Что будет? Как будет с торговлей, правами горожан? Ввиду важного значения Львова король Казимир подарил львовскому торговому люду целый ряд привилегий, которые подтверждали и следующие короли. Он распространил основы Маґдебурзького права, положив тем принципы городского самоуправления и ремесленного цехового уклада, прав национальных обществ Львова. Эта новая организация общественной жизни мещан, которые были переповненни чувством самоуважения, порядочности, працелюбства, энергией творения, ответственностью, создала надежные основы будущего благополучия города. (Как нам теперь этого нехватка!) Наиболее зажиточные горожане становились купцами, составляя аристократию города, независимую, надменную. Остальные оставались ремесленниками, создавая основу экономической и военной силы Львова. Они умели совмещать коммерческое умение с тонким ощущением прекрасного, средневековую дикость с культурными потребностями. Львов становится центром общественной и политической жизни целого Польского королевства. А в начале 15 века Львов уже напоминает типичный средневековый европейске город. Площадь Рынок с городской ратушей становится центром города. Вокруг площади, словно сторож со всех сторон, стояли нарядные домики. Купец или путешественник, который ступил на эту площадь, был очарован изобилует жизни, красками товаров и одежды, разноязычным гомоном, этим балаганным зрелищем, которое больше напоминало карнавал, чем торговые ряды. Между сотнями лав, столов, переносных ларей, бочек для рыбы, торговлей которой особенно славился Львов, словно скоморохи, комедианты, постоянно что-то выкрикивая с удивительными движениями, качаясь временами на одной ноге, двигались в своих национальных одеяниях представители разных народов. Здесь можно было встретить купцов венецианских и генуэзских, бухарских и арабских, греческих и немецких, армянских. На площади легко зарабатывались большие деньги, которые на соседних улицах, в ветчинах так же легко тратились, Во время забав по поводу доброй торговли, по поводу и без повода потоком лилось пиво и медовуха. Тот, кому посчастливилось в этом новейшем “Вавилоне”, мог удовлетворить все свои желания роскошной жизни.
Поезд к разгульной жизни горожан был настолько большим и принял настолько угрожающий характер, что в 1383 году городской магистрат был вынужден принять специальное постановление. Ею запрещалось приглашать на свадьбу больше 16 гостей, подавать больше 4 кушаний за обедами и заводить больше 2 блазнив для забав, угрожая достаточно большими денежными взысканиями за невыполнение. Но это постановление мещане дружественно проигнорировали. Веселье и поезд к роскошной жизни не уменьшился, что в конце концов содействовало последующему развитию благосостояния львовян.
В первой половине 15 века Львов все больше становится самостоятельным городом, похожим на Венецианскую республику, которая всегда имела под рукой золото и оружие. Вместе с тем под крепкой оболочкой городского самоуправления наподобие немецких городов в нем развивается своеобразная жизнь украинской польской и других национальных обществ, в котором немецкий порядок быстро растворяется, развивается новый своеобразный тип сожительства.
Начинается “золотой век” общественной жизни, время наибольшего экономического развития. Целый год происходили разнообразные забавы и праздники. Ходят колядовщики на Рождество, прославляя Господа Бога и щедрость хозяев в своих вычурных масках и костюмах, щедрують на свадьбах ребята. А уже как умеют насмехаться львовские девушки из ребят, заводя веселые игрища на заснижених улицах, на замерзшей Полтви, на многочисленных мостиках. С искренней завистью смотрели на это представители других народов, чьи праздники были еще впереди. А с началом весны Львов заполняли путешествующие артисты: мимы, скоморохи, менестрели, ваганти, голеарди, профессионалы высшего ранга - трубадуры, трувери, минезингери. Они утверждали идеалы мирского жизнерадостного поганского зрелища, наперекор отцам церкви и церковным соборам, которые осуждали их искусство, как бесовую потеху.
Но известно, что запрещенное становится еще более привлекательным. На их выступления с радостью совпадали жители Львова, независимо от конфессий. Даже обездоленные и больные могли забыть все свои неприятности, наблюдая этот вихрь искреннего, беззаботного веселья. Все они были благодарными зрителями..
Эти выступления продолжались до зимы.
А весной веселые забавы начинают гебреи - наступает свято Пурим - свято, как считали представители других народов, пьяных дураков, чьи голоса доносятся к торговым рядам из Краковского предместья гебрейского квартала Львова на зависть другим.
Поступает май. Время забав украинцев: маевки, гаивки.. Совпадает отовсюду почтенный люд посмотреть как дружно будет выплясывать и распевает молодежь и деть. А впереди Зелени праздника, а там уже недалеко и до любимого дня Ивана Купала. Очаги, которые разжигают на околицах города,, в лучах летнего солнца сверкают золотом. Это золотое зарево напоминает громадный феерверк, который накрывает своим разноцветным шатром целый город. Песням и забавам нет конца, а впереди целая ночь поиска цветка папоротника, купания наголяса, ночь любви, слияния с красотой природы под зорями над Львовом.
А когда приходит осень немецкое общество проводит свой пивной праздник. Почтенные купцы, умелые ремесленники, Бровары, которые принесли европейску славу львовскому пиву, спокойны и почтены целый год, на этой забаве дурели, языков деть, танцевали, пели, напивались до умопомрачения, так, что помнили этот праздник целый год.
Взятие турками Царграда, а особенно, разрушение Генуэзских колоний на берегах Черного моря, через какие львовские купцы умело торговали с востоком, наносит городу тяжелый, как казалось, непоправимый удар. Львов временно теряет свое место огромной ярмарки восточными товарами для Европи. Разоряются целые семьи купцов. Приходит в упадок торговля. В приложение ко всем бедам в 1527 году был такой страшный пожар, что мещанин Ян Брода, становится очень известным человеком только потому, что его дом уцелел во время пожара. Казалось, что для Львова наступают последние дни, но этого не случилось. Город был спасен от разорения благодаря вродженому коммерческому таланту его мещан, их опыта, умению рисковать с умом, веселому нраву, безграничной вере в свои силы, сосуществованию разных национальных обществ. В сожженном Львове остается главный источник для процветания - торговля.
Действительно, за несколько лет после пожара город отстраивается. Открываются новые рынки, возобновляется международная торговля, а с ней уверенность в зажиточном будущем. Будто феникс из пепла на пожарищах старого города времен готики, рождается новое, еще лучше с чрезвычайно богатой архитектурой город, с домами, украшенными фигурными аттиками, с резьбой в камне, с хорошими порталами, галереями и аркадами, с той показной роскошью, остатки которой мы видим и сегодня. Новое время, время возрождения, вносит новые мотивы в отделку жизни, украшенной картинами и коврами, бронзой и мрамором, привезенных из далеких стран предметов искусства.
Однако, мало что изменилось в семейной жизни львовян 16 века. Господствовали патриархальные отношения. Без сомнения, львовские мещанства были настоящими женщинами, искусно умели скрывать свои любовные походеньки. Флорентийски новеллы Боккачче могли быть дополнены историями о Гальшку Фречанку, Настусю Григорьевич.
Фречанка, волшебная молодая женщина, из своих почитателей ее красоты, остановила свой выбор на дворянини Заремби. Молодые чувствовали друг к другу безудержный поезд и в вихре любви забывали обо всем и обо всех… Но было одно препятствие для их счастья - старый и гадкий, но зажиточный, мужчина Фречанки. И она, чтобы избавиться от мужчины, выдумывает жестокую, в духе того времени хитрость. Без сожаления отсылает его с письмом к стражникам местечки Золочив, которые в то время занимались исключительно поиском разбойников. Зачитав письмо, стражники сразу его арестовали и собирались казнить. Но каким-то удивительным образом ему удалось вырваться и вернуться домой. Тогда Фречанка всякими хитростями и угрозами заставила старика написать, что ему по состоянию здоровья женщина не нужна. С тем свидетельством она вместе с Зарембой убегает из Львова, выдавая последнего за свой мужчину. После побега жены старика схватил удар и он умер. Фречанка возвращается во Львов и заявляет свои права на наследство. Возмущены родственники мужчины угрожали ей, что подадут на нее в суд. На что она вызывающе ответила: “ Я не заяц, барабану не боюсь”.
Украинка Настуся Григорьевич тоже славилась свое красотой. У нее без памяти влюбился зажиточный львовский купец Балтазар Грабовский.
Подобно ветхозаветному патриарху, этот старец добивался ее согласия на брак долгие семь лет, обдаривал молодую женщину ценные подарки, на которые пошло целое состояние. Поняв, что его дурят, Грабовский подает в суд, обвиняя Настусю в том, что за его деньги, его подарки, она тайно живет с красавцем Кирияком Папарой. Счета, представленные в суд, свидетельствовали, что он казнил на Настусю 4 тысячи золотых дукатов, сумму, по тем временам, огромную. В суд старик подал и письма Настуси, в которых только он не почувствовал, что его дурят и не увидел в ее словах любви изменчивой улыбки. Дело разбирал верховный суд под руководством православного епископа Шумлянского. Эта история закончилась для Настуси и Кирияка отлучением от церкви. Прихватив подарки Грабовского, любовники убегают из Львова.
Время Возрождения дало людям новое понимание жизни и внутреннюю свободу. Этот дух итальянского Возрождения принесли во Львов венецийски купцы во главе с консулом Венеции во Львове Антонио Массари. Львов и львовянки очаровали его настолько, что он решил остаться здесь надолго. Он покупает себе нарядный дом на площади Рынок, установил на нем герб Венеции, украсил итальянской мебелью и изысканными произведениями итальянских мастеров. Многие львовянки мечтали выйти замуж за этого хорошего, веселого, зажиточного господина. Но Антонио полюбил Ленцю Абрекову. Это она знакомила его с родным городом. Развесистая Полтва, исчисляются мостики через нее, чем-то напоминали далекую Венецию. Влюбленный Антонио заручился из Ленцею и в честь обручений решил провести во Львове тогда еще не знану забаву - венецийский карнавал. Ему удалось заручиться поддержкой маґістрату, католических епископов.
Карнавал начался в один день из венецийским, в день Святого Антония аббата, 17 января 1610 года. С самого утра на площади между Нижним Замком и берегом Полтви начал собираться разноязычный люд. Трубадуры заиграли праздничную мелодию, извещая открытие карнавала. На площадь вышел бурґомістр, а с ним старшины львовских цехов и иностранные посланцы. Вывели бычка, который, по карнавальной традиции, был принесен на заклание.
(Слово карнавал происходит от “Carmen levare”, что значит “сдирать м’ясо”, а также это слово всегда означало в Венеции праздничный период от Рождества к посту).
Праздничное действо украшено было незабываемым, еще никогда не виденным во Львове, феерверком. Непрерывно слышалась музыка из разных концов площади, заканчивали решетки одни музыки, продолжали другие. Радостное, праздничное настроение охватило всех собравшихся, в вихре танцев можно было увидеть не только молодежь, но и старших почтенных мещан. Свято растянулось, как и в Венеции, на три дня. Казалось, феерверкам и забавам не будет конца.
Но все когда-то заканчивается. Все были благодарные Антонио Массари, а особенно безгранично счастливая Ленця. Но счастье ее было недолгим. Ее дорогого Антонио было убито львовским мещанином Янком.
Документы 17 века, объявляют Львов первым городом Украины-Руси и самым драгоценным камнем Польской короны. Но вторая половина этого века было несчастливая для города. Казаки Богдана Хмельницкого, татары, турки, шведы постоянно угрожают его существованию. В 1704 году после осадки города Карлом ХII, увлечение им Варшавы и Кракова, побега польского короля, Львов теряет свое значение. Подняться, как делал это он не раз, после предыдущих исторических ненастьей, Львов не смог. Уже не было у львовских мещан той жизненной силы, той нерушимой энергии, которую они черпали раньше в своей чрезвычайной сплоченности.
Заканчивалось средневековье. Начались новые еще более сложные времена для Львова. Но продолжала жить в людях надежда на новое возрождение потерянной славы.
0 Відгуків на “Карнавал жизни древнего Львова”
Залишити відгук