В 1790 г. во Львове состоялся первый публичный аукцион литературы, списанной из библиотеки Львовского университета. В эти годы библиотеку тоннами побросали раритеты, которые попали к ней в 80-ые годы из библиотек галицких католических монастырей, закрытых императором Йозефом II. Сказочно богатые стародруками книгосборники свозили телегами к Львову. Библиотекарь Львовского университета Генрих Готтфрид Бретшнайдер и хранитель отец Мартин Куральт принимали, сортировали литературу, определяли ее интеллектуальную стоимость. Самые ценные друки предназначались для Вены, остальные оставались во Львове для обогащения университетской библиотеки или создания основы будущих семинарских и гимназических книгосборников.
На практике это высматривало кое-что инакше…
Г. Бретшнайдер не был специалистом, в 1784 г. он прибыл во Львов из Австрии среди тех тысяч искателей лучшей судьбы, которые сразу же после овладения Львова Австрией съехались к столице новой имперской провинции, чтобы занять должности в государственных административных учреждениях. Во Львове любили рассказывать такой анекдот: во время пребывания в Вене влиятельное во Львове лицо Екатерина Коссаковска (из Потоцких), известное своим острым языком, было на приеме в императрицы Марии Терезии. На вопрос о том, нравится ли ей Вена, госпожа Коссаковска въедливый ответила: «Очень нравится. От времени моего последнего визита Вена значительно погарнишав. Я считаю, что от времени занимания Галиции жители [Вены] поснимали из окон ґрати, потому что те, кого они боялись, видислани служащими к Галиции». Следовательно, тогда никого не удивляло, что официальную должность занимает случайный человек. Линивство Г. Бретшнайдера то безразличие к обязанностям, которые были на него положенные, повлекли потерю огромной килькости ценных стародрукив. Книги сортировались «на глаз» (если они вообще сортировались), отправлялись на бумажные фабрики для переработки; в лучшем случае, продавались на аукционе или частным лицам. На аукционах (1790, 1795, 1796, 1803 гг.) за бесценок, за мизерную сумму в несколько крейцеров можно было приобрести издания раритетов XVI-XVII веков. Поражает огромный успех этих давних торгов: как же многие люди, жаждущие мудрого печатного слова, собирались на торговище, с восхищением осматривая книги, оцененные Бретшнайдером как макулатура! Издания, купленные этими поциновувачами, стали прикрасой многих частных и библиотечных збирень.
Среди наиболее известных львовских библиофилов (к этим именам мы еще вернемся) неизменно был присутствующим тогда еще путешествующий антиквар Давид Іґель. К сожалению, польская справочная литература, посвященная книгарству, дает слишком скупую информацию относительно лица первого львовского антиквара, не известные дать его жизнь и смерти, место рождения, проживания, подробности биографии, пути, которые привели к книгарства. Все известны факты доступны благодаря неутомимому М. Опалеку - только он смог зафиксировать детали жизни и дияльности львовских книгопродавцов и антикваров. По случаю третьего съезда польских библиофилов, что в 1928 году состоялся во Львове, М. Опалек подготовил труд «Сто тридцать лет среди книжек. Львовские антиквары Іґелі. 1795-1928», в которой, воспользовавшись из сохраненных семейных документов и устной информации внуков Давида Іґеля, изложил сжатую историю этой феноменальной семьи, что почти 150 лет держала во Львове первенство среди книгарсько-антикварной братии.
Некоторые крошки информации удалось найти в материалах о деятельности инших львовских антикваров. К сожалению, много страниц жизни Іґелів до сих пор остаются неизвестными. Бесспорно, эта тема требует более придирчивого исследования, хоть бы учитывая вклад львовских книгопродавцов, антикваров и издателей в развитие культуры и образования. Попробуем составить из лоскутков доступных данных более-менее последовательный рассказ об этой знану антикварной династии.
Львовская деятельность Давида Іґеля прослеживается с конца XVIII - началу XIX ст. Книгопродавец жил на ул. Резницкой (в настоящее время ул. Наливайка); на противоположном от его дома берегу Полтви, вблизи Краковских врат, содержался дом Львовского университета, где антиквар имел постоянных клиентов. Не один раз в день ему приходилось пересекать мостик через Полтву с тюком книжек, обверченных плахтой, как писал Г. Опалек. Постоянными клиентами Іґеля из университетской среды были профессор римского и канонического права Бернард Барон, профессора теологического факультета, близкие друзья Арсений Радкевич и Модест Гриневецкий, профессор права Максимилиан Алоиз Фюгер фон Рехтборн, преемник Бретшнайдера библиотекарь профессор Томаш Вухих, хранитель Мартин Куральт. Не были исключением случаи, когда М. Куральт покупал в Д. Іґеля для университетской библиотеки книги, которые еще не так давно вместе с Бретшнайдером назначил на аукцион или на макулатуру.
Вместе с братом Менделем Давид Іґель был главным поставщиком книг к ценному сборнику каноника армянской капитули Каетана Вартерасевича (впоследствии армянского архиепископа). Постоянными покупателями братьев Іґелів были очень известны во Львове лица, общественные деятели Я. Незабитовски, И. Семяновски, Ю. Дзержковски.
Давид Іґель гордился своим близким знакомством с графом Александром Фредром, славным львовским драматургом, которому он поставлял книжки еще с того времени, когда Фредро вернулся домой из наполеоновских войн. Будучи уже известным драматургом, граф Фредро вспоминал тот день, когда Давид Іґель принес к его палацику на Хорущизни и счастливой рукой подал будущей знаменитости томики Мольера. Из этого все и началось. Сам Фредро любил вспоминать, как «беря проводником этот бессмертный образец, более выразительно начал понимать драматургию» и именно с этого времени серьезно взялся к ее изучению, а в бумажнике Іґеля появился дукат - самый ценный из всех предыдущих заработков.
в Около 1815 г. у Давида Іґеля, как и у всех «покутних» («разносительских») книгопродавцов появилась серьезная проблема - власть объявила их вне закона. С определенными предостережениями торговля «на разносительство» была разрешена австрийской властью в 1789 г., точку в ней поставил «Патент, который определяет порядок для книгопродавцов и антикваров», выданный императором Францем II в 1806 г. § 16 этого «Патента» выразительно и однозначно объявлял, что «всевозможное ношение книг от дома к дому, всевозможная торговля на разносительство или ходження с книгами по домах запрещается». Все понимали, что настоящая причина запрещения кроется в изменении политической ситуации. В сентябре в 1815 г. было подписано «Священий Союз» между Австрией, Пруссией и Россией, этим все и объяснялось, поскольку в каждой из этих стран очень остро стоял вопрос викоринення свободомыслия и мечт о воле и конституционных свободах, ведь это была «гангрена, которую нужно выжечь розпеченим железом». Рождена духом Французской революции нелегальная книга объявлялась вне закона, в связи с этим испытывали преследование и разносительские антиквары, что благодаря специфике своего ремесла выскальзывали из-под опеки полиции и цензуры. Именно тогда было запрещено заниматься «покутной» книжной торговлей и Давидови Іґелю, а нарушение запрещения угрожало конфискацией товара или более существенным наказанием. Дело осложнялось тем, что Давид Іґель, как и все «покутни» торговцы, не имел разрешения на предпринимательство, - так называемой «торговой карты». Неизвестно, как повелись инши антиквары (скажем, Симхе Урех, что работал от 1803 г.), а Давид Іґель чрезвычайно разумно спланировал и выполнил операцию из получения разрешения на постоянную торговлю. Во-первых, он полностью прекратил свою деятельность, пытаясь не давать наименьшего повода к обвинению в нарушении закона, отдал на сохранение весь свой запас книжек и принялся собирать рекомендательные письма-характеристики. Каждый из клиентов Іґеля написал о его высоких моральных качествах, профессиональности, отмечая знание литературы, тщательность и порядочность, а также большой опыт книгарсько-антикварной дияльности (свыше двадцати лет). Таким образом, когда Д. Іґель составлял в магистрате найуклиннише просьбу о предоставлении ему концессии на антикварную торговлю, референту магистрата были переданы еще и рекомендации самых выдающихся людей тогдашнего Львова.
Каноник армянской капитули, впоследствии - армянский архиепископ отец Каетан Августин Вартерасевич охотно засвидетельствовал, что пользуется антикварными услугами Д. Іґеля уже свыше двадцати лет. Такое же показание дал и известен львовский адвокат Юзеф Дзержковски, который «много нужных произведений польским, латинским и французским языком покупал у него за умеренную цену». Якнайлипшой мысли о лице Іґеля и его деятельности были профессора теологии, священники Арсений Радкевич и Модест Гриневецкий, которые при посредничестве Іґеля укомплектовали свои книгосборники редкими произведениями из теологии, философии, истории. Библиотекарь профессор Томаш Вухих одобрительно высказался относительно владения антикваром иноземними языками. А профессор римского и канонического права Бернард Барон в обороне Давида и Менделя Іґелів выдвинул следующие аргументы: «Ввиду нынешнего состояния книгарства во Львове, еврейские антиквары («Bucherjuden») заслуживают на внимание и охрану власти тем более, что они не вредят привилегированным книгопродавцам, потому что те вообще не торгуют старыми книжками». Еще несколько свидетельств-характеристик, заверенные подписями и печатями государственные служащие высокого ранга, сделали свое дело: распоряжением власти с 14 июня в 1816 г. антикварная профессия Давида Іґеля легализовалась, что позволило ему открыть первый во Львове антикварный книжный магазин. Правда, в настоящее время почти невозможно установить ее адрес, но, ввиду места расположения тогдашних книжных магазинов, можно допустить, что антикварня Д. Іґеля также содержалась в пределах улиц Краковской и Армянской в непосредственной близости к месту расположения основных клиентов - преподавателям Львовского университета. Как и все книгопродавцы, Іґель был обязан, согласно с существующими правилами, придерживаться цензурных требований, а также извещать о каждом изменении адреса книжного магазина как магистрат и дирекцию полиции, так и бюро ревизии книжек.
* * *
Зельман (Саломон) Іґель (6.Х.1813-1870) с детства помогал отцу Давиду в антикварных, овладевая всеми тонкостями книгарского ремесла. Тяжело сказать, почему он впоследствии выехал из Львова. В те годы достаточно сложно было получить разрешение на самостоятельное осуществление антикварные, количество антикварень было сурово регламентировано, поэтому с этими трудностями сталкивались все, без преувеличения, львовские антиквары. Только после смерти кого-то из книгопродавцов или же его отказа от лицензии, она доставалась тому, кто подавал просьбу. Что бы там ни было, Зельман Іґель покинул Львов и, женившись, осел на Волыни, которая была тогда частью Российской империи. Похоже, что Зельман Іґель в совершенстве завладел профессией путешествующего книгопродавца и овладел территорией, на которой жил и работал. Его считали «ходячею энциклопедией» Волыни и Подолья. Іґель знал все дороги и тропинки, все дворы и усадьбы, где у него могли купить книги, знал всех библиофилов, которые здесь жили, все большие книгосборники. Антиквар знал вкусы и вкусы своих потенциальных покупателей - кому-то был нужен популярный календарь или сборник нот или песен, кому-то - популярный роман, а кто-то с нетерпением ожидал дежурный стародрук или инший раритет, какие Іґель поставлял владельцам больших книгосборников. Антиквар постоянно бывал в Кременци, Луцке, Житомире, Проскурови, Винница, Славуте, во дворце Мнишекив в Вишневци; Зельман Іґель поставлял книги к библиотеке К. Підвисоцького под Кам’янцем-подильским (ее обогащал еще его отец Давид), впоследствии «клиент» перешел к рукам Лейба Іґеля, сыну Зельмана. Антиквар был частым гостем писателя Ю. І. Крашевського в его усадьбе под Луцком, нередко навзамин за старую хронику, картины и гравюры он брал масляные картины авторство Крашевского, которое еще при жизни писателя приобрели незаурядных вартости.
Очень часто Из. Іґель наведывался и к родному городу, в частности, в 40-х годах XIX ст., когда он завязал тесные отношения из Каетаном Яблонским, который именно тогда начал книгарску деятельность во Львове. Яблонский был страстным сбирателем старожитностей, поэтому Іґель привозил ему и старые книжки, и пергаменты, автографы выдающихся людей, которые Яблонский также коллекционировал, а также монеты.
От 1846 г. Из. Іґель получил статус официального поставщика библиотеки Национального заведения им. Оссолинских, он продавал, покупал и менял с библиотекой книги еще с начала 40-х годов, благодаря Іґелю библиотека заведения получила много ценных рукописей, книг и гравюр. В 1845 г. он закупив большую партию - около 1000 томов - дубликатов библиотеки, что даже пробудило подозрения львовской полиции. Транспорт задержали и только вмешательство дирекции Оссолинеума развеяло сомнения относительно происхождения книжек, которые вывозились.
Путешествующий книгопродавец не раз выполнял разного рода тайные поручения, распространял нелегальную литературу, разносил по обе стороны границы новости. Наконец, во время Крымской войны 1853-54 гг. его деятельность привлекла внимание российской жандармерии. Іґельові пришлось скрываться, после полугодового скитания чужими домами ему удалось окольными путями, через Бессарабию и Буковину, достаться Львова, и в 1855 г. он осел в родном городе. Дирекция Национального заведения им. Оссолинских засвидетельствовала, что Зельман Іґель уже более длительное время поставляет заведению ценные рукописи, картины, гравюры, достопримечательности старожитности, и это помогло ему в 1863 г. получить концессию на антикварню «в христианском участке города», на ул. Сикстуский (Дорошенко), 131. Впоследствии на этом участке были построены дома 7 2 и 4. В настоящее время их не существует, на этом месте содержится остановка трамваев 2-го и 9-го маршрутов.
В торговых отношениях из Оссолинеумом Зельман Іґель охотно использовал обмен. Чаще всего навзамин предлагаемой библиотеке литературы, кроме дубликатов библиотечных книг, он брал издание заведения им. Оссолинских: «Словарь» Линде, «Научный журнал», а также фундаментальный труд Отцовского «Волынь». Общее количество раритетов, что с помощью Из. Іґеля обогатили библиотеку заведения им. Оссолинских, достигала нескольких сотен экземпляров. Впоследствии его дело достойно продолжали сыновья Герш и Лейб. В 1860 г. антиквар подарил заведению миниатюрный портрет императора Франца II.
в 1869 г. антикварня Из. Іґеля выдала каталог литературы, имеющейся у продажи, где были отображенные и собственные издания Из. Іґеля: в 60-х годах началось издание серийной «Львовской театральной библиотеки», при жизни книгопродавец был выдан 15 тетрадей и произведений популярных тогдашних авторов.
После смерти Из. Іґеля в 1870 г. его вдова Генное Іґель нотариальным актом доверила найстаршому сыну Абрагаму Гершу опеку над наследством, которое состояло из антикварные с составом, книжного магазина с торговлей письменными принадлежностями и випозичальни книжек. Кроме Абрагама Герша родительское дело продолжали еще три сыновья: Юзеф, Муниш (Манис) и Лейб (1852-1917).
Муниш Іґель осуществлял антикварню на ул. Галицкой, 30 (в настоящее время = 10 на улице Князя Романа) от 26.09.1871 г., через два года концессию получил и Абрагам Герш. Выполняя обязательство перед авторами, они некоторое время продолжали издательское дело - в целом издательский задел книжного магазина Іґелів составил 24 позиции. Когда умерли Юзеф и Муниш Іґелі, Герш и Лейб продолжали деятельность, их книжный магазин под названием «Зельмана Іґеля Сыновья» функционировала до конца XIX ст.
В поисках ценных книг они много ездили по стране, во многих местах имели агентов, поэтому постоянно «держали руку на пульсе», получая сообщение о возможности покупки раритетов или партии ценных книжек. Нередко, покупая на аукционах давние большие книгосборники, возвращали то, что когда-то приносили сюда их отец Зельман и дед Давид. «Habent sua fata libelli» - «Книги имеют свою судьбу». Невзирая на прибыль, Іґелі поддерживали и свое реноме лучших антикваров, и славу своей книгарской семьи, которая уже давно перешла границы Австро-Венгрии. С их торговыми операциями были связаны немало интересных историй.
Как-то, во время пребывания в Варшаве, Герша Іґеля известили, что в местечке Ленчиця у местного ксендза является какими-то старыми книгами. Пересмотрев их, антиквар не нашел ничего, достойного внимания, но интуиция его не предавала: одна из обтрепанных обдертих книжек была чрезвычайно редким экземпляром «Хроники мира» Бельского, в 1551 г., с невредимой титульной страницей (до сих пор считалось, что такого не существует). Ксендз и Іґель сошлись на цене в 50 рублей, но вдруг владелец, увидев заинтересованность и нетерпение антиквара, отказался от соглашения. Книгу удалось купить только за третьим вместе, когда к Ленчици пожаловал Лейб Іґель. С купленной «Хроникой» Лейб сразу поехал к имению графа Из. Чарнецкого, своего постоянного клиента, владельца богатой и изысканной библиотеки из безличчю раритетов XV-XVII веков. Граф Чарнецкий с нетерпением ожидал приезда Іґеля. Антиквар добрался до имения Чарнецкого только ночью, но графа немедленно разбудили, и продавец с покупателем вволю налюбовались редким изданием.
В 1872 г. брать Іґелі получили аукцийний каталог антикварной литературы, торг должен был состояться в Познани воскресного дня. Коварные конкуренты - антиквары из Познани и Варшавы - добились каким-то образом перенесения аукциона на субботу - день, когда правовирни евреи молились. Іґелі и мысли не должны были об изменении дать проведения торгов. Конечно, на аукцион они опоздали и, хоть купили много книжек, ехали из Познани с горьким чувством, что наиболее редкие издания были куплены без них повадься.
В одной из своих книг М. Опалек описывает приключение, которое случилось как-то из Лейбом Іґелем. Для каждого ортодоксального еврея обязательным предметом религиозного ритуала является так называемый талес, или талиш, - белое шерстяное покрывало с черными полосами и кистями. Такой талес был и у Лейба Іґеля. Как-то он приехал в Варшаву для покупки большого книгосборника. Во время торга выяснилось, что на покупку всех раритетов, на которые он положил глаз, денег не хватит. Без колебаний он продал священный для каждого еврея талес, чтобы купить все, что запланировал, ведь иншого раза такого случая мог не случиться. Следует сказать, что, имея в обороте большие средства, Іґелі не были зажиточными людьми - каждая наторгованная монета шла на закупку книг, поэтому быт семьи был очень скромным.
Много переживаний были связаны с еще одной успешной торговой сделкой Іґелів. Это была покупка в Рихтах возле Кам’янця-подильского богатого сборника К. Подвисоцкого, что ее годами пополнял отец Зельмана Іґеля. Сборник состоял из кабинета гравюр (около 2000), бесценного отдела рукописей и библиотеки, которая насчитывала около 4000 томов редких книг. Іґелям удалось закупити старинную польскую и латинскую хронику, геральдическую литературу, редкие травники, польские библии. В 1881 г. Лейб Іґель купил на аукционе всю «полонику» из 20 000-томної библиотеки Мнишекив из Вишневця, что продавалась вместе с дворцом. И опять аукцион - тем вместе во Львове, на котором продавался книгосборник известного львовского библиофила, адвоката Августа Висоцкого. Тем вместе Іґелі буквально за бесценок купили на вес комплект львовской периодики, это была фантастическая торговая операция: за один экземпляр они получили столько, сколько было заплачено за всю коллекцию.
Инколи случались случаи, когда Іґелі покупали не книгосборники, а составы книжек, когда главным фактором был вес. Можно было бы назвать это макулатурой, но после соответствующей сортировки часть этой литературы попадала в продажу, часть - к библиотекам. Настоящей макулатуры, по большей части, оставалось совсем немного. Таким образом, брать купили у лейпцизькой фирмы Ф. Брокгауза 600 кг польской литературы, а в Вильнюсе - целую гору «Гербов древней шляхты», впоследствии продажа трех комплектов этого издания вернула антикварам все тратят деньги. Таких историй было множество. Книжный магазин осуществлял комиссионную торговлю, обмен литературы, было выдано четыре книгарских каталоги, которые можно приобрести в антикварном заведении книжного магазина «Из. Іґеля Синел во Львове». Каталог, выданный в 1883 г., насчитывал 2488 позиций. В 1895 г. Абрагам Герш Іґель умер. Лейб болезненно переживал эту потерю, даже хотел закрыть антикварню. Но не закрыл, а перенес после 1895 г. на Сикстуску, 8 (Дорошенко), а затем - на пл. Галицкую. В настоящее время этого дома не существует, в 1902 г. на его месте построен краеугольный дом, где расположена каварня «Центральная».
В 1898 г. Лейб получил разрешение на открытие филиала на ул. Флорианский, 33 в Кракове, которым руководил его сын Давид. От 1901 г. львовский книжный магазин Іґелів расположился в только что построенном пассаже Миколяша (в настоящее время не существует, осуществлял из ул. Коперника, 1 к ул. Вороного), одному из наиболее привлекательных торговых объектов тогдашнего Львова.
Под рукой у Лейба Іґеля всегда была фундаментальная «Библиография» Кароля Естрайхера - труд, который до сих пор не потерял своего значения. Для Лейба Іґеля «Библиография» всегда была неисчерпаемым источником антикварно-библиографических знаний, и он очень радовался, когда к нему попадало издание, не известное Естрайхерови.
Сам Естрайхер так говорил о своем труде: «Такая книжка не ляжет на салонное бюрко, тем более на журнальный столик … бородатый Іґель поласкает ее для того, чтобы выставить сказочные цены на те произведения, которых не увидел в моих каталожных списках».
Типичной для Іґелевої книжного магазина была сценка, описанная Опалеком:
«Старый Іґель, тот, захваченный Естрайхером, в очках из шклом неслыханной толщины, при чтении почти носом водил по бумаге. Он не только знал, какие книжки имеет в своей, под потолок заваленной, книжные магазины, но точно ориентировался, где которая содержится. Например, он спрашивал клиента-ученика:
- Что кавалер желает?
- Прошу «Илиаду». Польской.
- Пусть кавалер возьмет: она стоит на второй полке снизу, в самом начале. Третий шкаф.
В это время сам он сидел за крышкой над грубой книгой».
В последние годы жизни ему велось трудно, он болел, изменились условия жизни, торговли; XX век принес много изменений, не всегда приятных. В сентябре в 1917 г. Лейб Іґель, антиквар из пасажа Миколяша, с длинной белой бородой, умер, оставив сыновьям долги и проблемы.
не удалось выяснить имен всех четырех синел Лейба Іґеля. Известно, что один из его сыновей Давид руководил краковским филиалом антикварные. Книжный магазин же еще одного сына Лейба, Зигмунта, существовал в помещении на ул. Батория, 34 (ул. Князя Романа) от в около 1894 г. до 1939 г., когда, ясное дело, была национализирована. Какое-то недолгое время Из. Іґель, по семейной традиции, также занимался издательской деятельностью, в 1929-1932 гг. выпускал каталог «Квартальник Антикварный» (вышло 6 тематических номеров этого издания). Первый «Квартальник Антикварный» состоял из двух частей: 1. Библиография (276 позиций книжек из библиографии и книговедения); 2. Издание XVI-XVIII ст. (721 позиция книжек, часто не известных даже К. Естрайхеру, выдающемуся польскому ученому). Каталог ^ 2 был посвящен польской культуре _ 3 - польской истории _ 4 имел название: «Польское разнообразие» (2236 позиций) _ 5 завещался как описание библиотеки покойного Станислава Левицкого, а вышел каталог, посвященный польскому разнообразию, - серия II (1673 позиции). Достоверно, Іґелів опередил Г. Рубин, который и выдал аукцийний каталог библиотеки доктора Станислава Левицкого. Каталог ` 6 был посвящен общей истории.
Первый номер «Квартальника Антикварного» сопровождало предисловие издателя - Зигмунта Іґеля. Іґель рассказывал о том мощном импульсе, которым стало для него издание брошюры М. Опалека «Сто тридцать лет среди книжек», посвященной нескольким поколениям этой славной антикварной семьи. На продолжение «труда и благородное мозолю предков» Из. Іґеля побуждала гордость за отца и деда, желание передать сыновьям семейные традиции. Антиквар надеялся, что научные работники и библиофилы встретят «Квартальник…» с интересом и благожелательностью.
«Без страха и с определенностью выхожу на давние дороги Іґелів, а лозунгом служит мне прекрасная максима, написанная в Каталоге Отца моего Лейба в 1896 р.: «Если литература является лучшим отображением души народа, то сбор, сохранение от исчезновения старинных и редких произведений является делом не только любительства, но и пиетета, а снабжение их [произведений] почитателям, знатокам и научным работникам является большой заслугой для прогресса».
В 1932-1938 гг. выходил «Антикварный обзор». Зигмунтови Іґелю помогали сыновья Давид (именно он редактировал каталоги, что выдавала антикварня) и Генрик.
В 1944 г. Зигмунт Іґель погиб от рук гитлеровцев в оккупированном Львове.
Генрик Іґель (1907-1959) начинал свою книгарсько-антикварную деятельность работой вместе с братом в отцовом книжном магазине в помещении на ул. Батория, 6. При Г. Опалеком, во время гитлеровской оккупации Генрикови Іґелю удалось выехать в Варшаву за фальшивыми документами на имя Кароля Висьневского. Под этим именем он в 1945 г. открыл в послевоенном Лодзю книжный магазин с антиквариатом и маленьким издательством, что осуществлял к своему выезду в Израиль в 1949 г. При Есть. Яницким, Г. Іґельові удалось вывезти два ларя настоящих раритетов, с которыми он, антиквар в пятом поколении, попробовал начать новую жизнь, открыв книжный магазин в Тель-Авиве, на ул. Дизенгофф, 126. Есть. Яницки, вспоминая «молодого Іґеля», замечает, что тот любил выпить, а свои долги, которые возникали по этой причине, платил старинными манускриптами с собственноручными подписями короля Яна III Собеского, князя Понятовского, Зигмунта Августа. Правда это или нет, мы уже не узнаем, потому что в 1959 г. Г. Іґель умер, не оставив, судя по всему, потомков. Это версия Ежи Яницкого. Между тем, документы указывают на существование Давида Генрика (два имени!) Іґеля, в рожденном 1907 г. во Львове, сына Зигмунта и Еви, который 3 марта в 1933 г. открыл собственный книжный магазин и антикварню на ул. Батория, 6!!!
Вместо этого, малоизвестно, что Лейб Іґель имел еще внебрачного сына, которого признал в присутствии свидетелей: Абрагама Герша Іґеля, своего старшего брата, Озиаса Розенталя и Фроделя Бегелейтера. Маркус Эмануэль Іґель (Мендель Ефроим Вайцман), внебрачный сын Лейба Іґеля и Ханы Ройзель Вайцман, родился в 1887 г. В ноябре в 1915 г. он внес в магистрат королевского столичного города Львова просьбы о предоставлении ему промышленной карты на собственную антикварню и книжный магазин, но через войну ее не получил. Маркус Іґель имел неплохое общее образование, способности и многолетний опыт работы в книжном магазине своего отца Лейба Іґеля. Маркус работал во всех отделах книжного магазина и получил всесторонние профессиональные знания, даже самостоятельно осуществлял книжный магазин во время болезни отца. Через долговременную болезнь Лейб Іґель мог работать лишь по несколько часов на день, следовательно, не один год привлекал для осуществления книжному магазину сына Маркуса. Этого самого молодого сына хорошо знали постоянные клиенты Іґеля, при необходимости, его профессиональные знания могли подтвердить все, с кем он имел дело: руководство львовских библиотек, в частности Оссолинеума и университетской, известны библиофилы, а также коллеги книгопродавцы и антиквары.
К Маркусу Іґеля благосклонно относился Гремиум книгарів1, профессиональные знания молодого книгопродавца подтвердили университетские профессора Вонсович и Пашкудский, даже вице-президент Торгово-промышленной палаты лично засвидетельствовал, что, благодаря своим профессиональным знаниям, Маркус Іґель снискал признание многих представителей научного мира. Собственный книжный магазин и антикварню на ул. Валовой, 21 Маркуса Іґель открыл в 1920 г., уже после смерти отца (в 1917 г.).
В конце 1923 г. по неизвестной причине Маркус Іґель прекратил самостоятельную деятельность. Это было не наикратчайшее время для книжной и антикварной торговли, возможно, ему было слишком тяжело удерживать собственный книжный магазин, и он работал у кого-то из старших братьев.
* * *
Существовала еще одна линия книгарской семьи Іґелів - и, что пошла от брата Давида Іґеля - Менделя.
Сыновья Менделя Берл и Самуель Іґелі также избрали, по примеру отца и дяди, антикварное ремесло. «Берко» от 1842 г. на протяжении двадцати лет был официальным поставщиком библиотеки Национального заведения им. Оссолинских. Самуель Іґель сначала работал в антикварные Герсона Уреха, впоследствии - у его вдовы Спринце Урех и, наконец, осуществлял собственный антикварный книжный магазин на ул. Руский, 1, а после смерти Самуеля книжным магазином управляла от 1853 г. его вдова Ребекка (умерла в 1883 г.).
Наверно, Самуель Іґель умер именно в 1853 г., ведь количество концессий на антикварный промысел были регламентированы властью, следовательно, разрешением мог воспользоваться кто-то инший, а не женщина С. Іґеля. Из трех синел Самуеля только Мендель Айсиг пошел отцовым путем. Его брат Лазарь Елия закончил во Львове гимназию, получил высшее образование в университете и в Коллегии раввинов в Падуи, где получил диплом доктора еврейской теологии. Вернувшись к родному городу, он защитил во Львовском университете диссертацию. Доктор Лазарь Елия Іґель был специалистом из гебрейской, сирийского и халдейского языков. До 1853 г. он выкладывал в университете, одновременно выкладывая в гимназиях иврит. В то время он выдал несколько печатных произведений, а в 1854 г. был назначен окружным раввином в Черновцах, где и дожил возраста, окруженный общим уважением…
… В справочной литературе разных лет встречаются инши львовские адреса инших Іґелів, о которых не вспоминается на этих страницах из-за полного отсутствия информации. Понятно, однако, что все антиквары Іґелі происходят из одной семьи - это деть, внучки или правнуки Менделя и Давида Іґелів. Возможно, время даст ответ и на эти вопросы.
Следовательно, не известны нам антиквары: Хинде Іґель - ул. св. Шимона, 2 (в настоящее время маленькая улица, боковая Князя Романа между домами z 12 и 16) - 1900 р.; Шмайер Симхе Іґель - ул. Академическая, 26 (проспект Шевченко) - 1908 р.; Муниш Іґель - св. Шимона, 2 - до 1908 р.; Лазарус Іґель - Батория, в 20 (Князя Романа) - 1932 г.
1 Гремиум книгопродавцов, антикваров и печатников во Львове - профессиональная организация, созданная в 1848 г.
Источника
1. Государственный архив Львовской области, ф. 2, оп. 7, спр. 3661.
2. ДАЛО, ф. 2, оп. 7, спр. 3664.
Из. ДАЛО, ф. 2, оп. 11, спр. 2710.
4. ДАЛО, ф. 2, оп. 11, спр. 2716.
5. ДАЛО, ф. 2, оп. 11, спр. 2717.
6. ДАЛО, ф. Из, оп. 1, спр. 3929.
7. Finkel L., StarzyЕЅski E. Historia Uniwersyteta Lwowskiego. - Lwуw, 1894.
8. Janicki J. Towarzystwo Weteranуw. - Warszawa, 1994.
9. Januszewska M. Igel // Sіownik Pracownikуw Ksi№їki Polskiej. - Warszawa-Јуdџ, 1972.
10. Kleczewski A. Ksiкga adresуw m. Lwowa. - Lwуw, 1880.
11. Ksiкga adresowa m. Lwowa Fr. Reichmana. - Lwуw, 1900.
12. Opaіek M. Igel Јajb. Igel Salomon // Polski Sіownik Biograficzny.
13. Opaіek M. Stare Ksiкgi, stare wina. - Krakуw, 1928.
14. Opaіek M. Sto trzydzieci lat wrуd ksi№їek. - Lwуw, 1928.
15. Opaіek M. Ze wspomnieЕЅ lwowskiego bibliofila. - Rzeszуw, 2001.
16. Piekarski S. Prawdy и herezje. - Warszawa, 1930.
Ирина Котлобулатова. Книгопродавцы и книжные магазины в прошлом Львова. - Аверс, Львов, 2005. - С. 53-66.
ч
и
с
л
о
42
2006
Інші статті
альпинисты на дом, высотные работы
0 Відгуків на “Книгопродавцы”
Залишити відгук