В европейских городах средневековья отправной точкой для легализации проституции и создания домов разврата был тезис известного философа-теолога Тома Аквинского. Он говорил, что в каждом дворце нужен туалет. Тогда неприятный запах будет только там, а в иншому разе будет вонять во всем дворце, потому что люди все же должны исправлять свои физиологичные потребности.
В сравнении из Европой проституция во Львове, конечно, имела свою специфику. Первое зафиксированное упоминание о существовании в городе дома разврата относится до 1450 года. В городских актах отмечено, что какой-то львовский бордель заплатил за ремонт собственной канализации. А первый случай супружеской измены во Львове, зафиксированный в документах, касается 1407 года. Описано, как паныча поймали с любовницей на горячем. Но в отличие от многих инших мост, где проститутки образовывали определенные профессиональные организации ґільдії, у нас такого не было.
В конце ХVІІІ века, когда Львов вошел в состав Австрийской империи, положение львовских проституток изменилось. Тогдашняя австрийская императрица Мария-терезия была лицом очень суровых обычаев и резко негативно относились к проституции. Тогда запретили не только дома разврата, но и содержания женской прислуги в гостиницах и корчмах. Часто такая якобы «прислуга» была скрытой формой проституции.
Веком позже, в ХІХ веке проституция не исчезла, а приобрела новые формы. Из воспоминаний зарубежных путешественников, которые в то время посещали галицкую столицу, известно, что проститутки сидели дома, а улицами ходили только их факторы, говоря по-современно - сутенеры, которые выискивали клиентов. Скрытой формой проституции было явление иждивенок. Много шляхтичей винаймали во Львове помещения для своих пассий и периодически наведывались туда. Если «владелец» долго не посещал девушки, она начинала скучать и сама искала клиентов. Такие случаи были далеко неодиночными и сохранились в мемуарах современников.
в 1885 году в Австро-Венгрии приняли закон, которым дежурный раз запретили проституцию. Однако, в законе была щелка, которую внедрял §5 законодательного акта. Этот параграф делал исключение для женщин, которые не должны были инших возможностей (кроме занятий проституцией) удерживать себя и детей. Однако закон четко реґламентував их деятельность. Клиентов нельзя было принимать в том же помещении, где жили дети проститутки или любой инший мужчина. Предостережение относительно мужчины делалось для того, чтобы избежать сутенерства. Женщина имела винаймати отдельное помещение, по меньшей мере за двести метров от школы, военной части или государственного учреждения. Она должна была периодически наведываться к врачу. В случае нарушения требований проститутку карали запрещением на профессию сроком от шести недель до шести месяцев. Наказания налагали за заражение венерической болезнью, обслуживание несовершеннолетних клиентов, или - очень интересна формулировка - если ее профессиональную деятельность сопровождали скандалы. Могли проститутку лишить «права на профессию» и за несоблюдение гигиенических норм, если сама жрица любви была неряшливой или ее помещение (особенно постель) грязным.
в 1871 году в Берлине появилась первая улица утешений. Предусматривалось, что все городские проститутки будут сосредоточены на одной улице города, создав тем самым что-то наподобие «дворцового туалета» Тома Аквинского. Проститутка, правда, не имела права цепляться к клиенту, разве что могла демонстрировать свою доступность соответствующими жестами и яркой одеждой. Инше немецкий город, Бремен, пошел еще дальше. Улицу, где жили проститутки, освободили от всех инших жителей.
Во Львове бременскую систему пытались внедрить уже в ХХ веке, между двумя войнами. Для занятий развратом определили улицу Госпитальную. Но решения не реализовали до конца, потому что тамошние жители (по большей части евреи) категорически отказались переселяться. Однако женщины продолжали ходить Госпитальной и иншими близлежащими улицами, ведь им запретили предлагать себя в середмисти и вблизи фешенебельных гостиниц.
В Государственном архиве Львовской области сохранился очень интересный документ датированный 11 марта 1935 года. Это жалоба владельцев магазинов на улице Сикстуский (теперешняя Дорошенко) на то, что от четвертого часа после полудня вблизи их заведений появляются проститутки и отпугивают клиентов. На улице были дорогие магазины, однако зажиточные клиенты перестали ходить ею, чтобы их, упаси господи, не заподозрили в попытке «снять» девушку.
В ХІХ веке очень распространенной была торговля живым товаром. Как и теперь, девушек продавали преимущественно в Турцию. Сюжет известного роману Ивана Франка «Для домашнего огня» имеет реальную основу. Во Львове в свое время был громкий процесс против группы местных евреев, которые алтынничали девушками и доправляли их в Турцию.
Сначала кандидаток приглашали во Львов как домашнюю прислугу, а уже впоследствии психологически обрабатывали, готовя к выезду за границу. Обманывали почти так, как и в настоящее время. в 1910 году во Львове даже вышла книга под названием «Торговля девушками», в ней, собственно, обобщенно подобные факты тех лет.
В межвоенный период заниматься проституцией можно было лишь в индивидуальном режиме и учреждать дома разврата не позволяли. Сутенеров карали достаточно серьезно, включительно с заключением. Однако, существовали подпольные дома разврата. Писатель Ян Парандовски вспоминает о таком доме на улице Медовой, который действовал в 20-х гг. XX ст. Его можно было узнать за хитрым выражением лица швейцара, который подмигивал мужчинам, недвусмысленно намекая на услуги, которые там предоставляли.
самый Давний львовский дом разврата был там, где сейчас находятся руины синаґоґи Золотая Роза. Следует сказать, что синаґоґа там появилась тоже не случайно. После того, как в конце во Львове ХV века ликвидировали бордель, что его удерживал итальянец из Бергамот на фамилию Русетто, почти сто лет место прежнего «веселого домика» озоровало. Аж в конце ХVI ст., когда евреи захотели построить себе синаґоґу, город выделил им именно этот участок.
Инший дом разврата содержался вблизи городского Арсенала. Это был обычный сельский дом, привезенный из села Лопушна. Весь дом состоял из коридорчика, по обе стороны которого, - по три небольших комнатки. В середине ХVI ст. домик сгорел. Бордель перенесли на рог улицы Сербской и Руской, где теперь есть банк. Потом его переселили на Руску, где в настоящее время магазин радиотехники. Это обижало украинское общество, поскольку напротив был один из выходов из Успенской церкви. Ликвидации этой ячейки разврата священник Успенской церкви добился в конце XVIII ст. уже после установления австрийской власти.
Еще один бордель был за театром Марии Заньковецкой, где на улицу Б. Хмельницького возвращает трамвай 6. Это место называлось «На мости». Где-то в том районе в ХVII веке работал дом разврата, который был известен далеко за пределами Львова. Польский поэт Анджей Морштин, перечисляя в своем сатирическом стихотворении самые известные бордели Речи Посполитой, вспоминает, какие девушки были во Львове «На мости».
Цены на услуги проституток во Львове были невысокими. В ХVІІІ ст. проститутка стоила 12 грошив - менее чем треть ежедневного заработка людей физического труда. В начале ХІХ ст. цена составляла уже пять сотикив, и это в дальнейшем было очень дешево. Зажиточные люди к проституткам не ходили. Знаться с проститутками шляхтичам или уважаемым мещанам не подобало. Вместо этого они имели тайных любовниц или иждивенок.
Проститутками в ХV-ХVI ст. были преимущественно женщины из Кавказа, которых привозили во Львов как рабынь. Интересно, что хотя в польском государстве рабство официально существовало до середины ХV века, во Львове за обычным правом женщин-рабынь удерживали еще дольше, однако лишь в армянском обществе. Среди тех, кого вспоминают в документах, - грузинки, армянки, абхазки, осетинки. Возможно, был спрос именно на такой тип женской красоты.
В более поздние времена за «дело» взялись уже и украинки, польки и еврейки. Проститутками становились в 16-17 лет, инколи даже в 15, то есть тогда, когда можно было покинуть дом и пойти на «свободные хлеба». Верхней границы не существовало, но «товарный вид» исчезал где-то в 50 лет, когда женщина уже не могла привлечь клиента. Были случаи, когда дочка шла путем матери, и за это серьезно карали, поскольку работать проституткой нельзя было в помещении, где находился ребенок.
Воспоминания о львовских проститутках оставил известный немецкий путешественник Краппер. Он пишет, что в конце ХVIII ст., невзирая на запрещение, проститутки свободно разгуливали городом. Из этого пилигрим сделал вывод, что полиция имела какую-то выгоду. Инший немец, Кель, в 40-х годах ХІХ ст. пишет, что во Львове много проституток, которые ходят в красных полушубках. Очень увлекались львовскими проститутками россияне. Один из них в конце ХІХ ст. писал, что их петербуржские «камелии» являются грубыми и грубыми, а о львовских сразу и не скажешь, что они проститутки. Изысканные и воспитанные. На целую неделю задержался во Львове и сам Казан. Правда, услугами проституток он не пользовался.
Отношение городского населения к проституции было двояким. С одной стороны, всегда были клиенты. В то же время, известно, что когда один из домов разврата закрыли, то его имущество не передали магистрату, а сожгли. Мол, заработанного на женщинах не пригожее брать к городской казне.
Как уже вспоминалось, за разнообразные нарушения проституток карали. Из ХVIII ст. сохранились счета об оплате львовскому палачу, который за пять грошив бутузил женщин легкого поведения на лестнице ратуши, потому что те нарушили какие-то правила. В Австрийской империи практиковали достаточно жестокий способ наказания проститутки. Ей должны были побрить председателя, измазать череп дегтем, зашить в мешок, только, чтобы торчала голова, и на тачке вывезти из города. В Австро-Венгрии городом, куда вывозили проституток, было румынское Тимишоаре. Случалось, туда вывозили и львовских проституток. Но для этого должно было произойти что-то экстраординарное - заражение клиента болезнью, скандал или еще что-то подобно резонансное.
Относительно контрацепции, то ее не было. Но в ХІХ ст. существовала практика, что в каждом помещении проститутки было биде, при чем клиент перед актом имел право осмотреть половые органы проститутки. Она имела право осмотреть соответствующие органы клиента.
Невзирая ни на что, проституция в давнем Львове была маргинальным явлением. В отличие от больших городов, в галицкой столице все друг друга знали. Поход к проститутке почти не удавалось скрыть. Да и сознание поспильства тогда имело намного более консервативный характер. Во Львове проституция была по большей части прерогативой бедных прослоек и общественной угрозы на составляла.
ч
и
с
л
о
36*
2004
Інші статті
лучший кальян
0 Відгуків на “Паненки в красном”
Залишити відгук