Очертания художественной культуры Львова на переломе XIX и XX века испытывали изменения, которые стали ощутимыми в долгосрочной перспективе. После замедления развития в 1860-1890 годах город опять переживал художественное оживление, возрождались славные традиции местного искусства XVI-XVIII веков. Формирование новой ситуации в искусстве связано, прежде всего, с общественным и экономическим развитием города. С конца XIX века во Львове длился демографический взрыв: в 1890-1914 годах население выросло почти на 75 процентов (90 тысяч лиц). В начале века Львов вдвое превышал за количеством населения Краков, второй по величине галицкий город. Интенсивный наплыв многонациональной людности во Львов был вызван его ролью политически-административной и экономической столицы Галичины.
Уже в 90-тих годах XIX века началось резвое движение в строительстве. Быстро строились не только правительственные и общественные здания, но также жилые дома (особенно для сдачи в аренду), были проложены десятки новых улиц. В 1890-1907 годах осовременено коммунальное хозяйство (водопровод, систему канализации, газо- и электроснабжение, телефонные сети, появился первый электрический трамвай в Галичине и так далее).
Очертания города выразительно изменялись. Строительная лихорадка совпала с периодом расцвета сецесии, которая привела к глубокой архитектонической трансформации Львова. На протяжении пятнадцати лет город превратился в настоящий ансамбль сецесийной архитектуры, подобный Брюсселю или Риге.
Стремительный темп и масштабы строительства и урбанизации, в чем Львов превышал не только города Галичины, но и Вену, способствовали формированию сильного экономического центра. Во Львове появился главный галицкий железнодорожный узел, здесь содержались большие торгово-финансовые, промышленные и строительные фирмы. Наилучшая фабрика строительных материалов и строительная фирма принадлежали Ивану Левинскому, украинцу, одному из главных архитекторов сецесии. Невзирая на определенное преимущество торговли и мелкого ремесленника Львов отмечался наибольшей концентрацией промышленной продукции и финансового капитала в Восточной Галичине.
Урбанизация и деловое оживление создали объективные предпосылки для появления сецесии как продукта городской культуры. Развитие строительства, полиграфии и разных ответвлений легкой промисловости способствовали рождению новой архитектуры и связанного с ней декоративного искусства, сецесийного книгопечатания и промышленных методов продукции художественных предметов широкого потребления. С иншого стороны, экономическое и научно-техническое продвижение вызывало обратную реакцию - негативное отношение художников к урбанизации, желанию вернуться к природе и стремлению перенести ее формы к искусству, потребность романтичного побега от городской цивилизации к гуцульских селам в горах. В действительности эти тенденции были выражением ностальгии жителей городов, поскольку, природу и сельскую жизнь сецесийни художники воспринимали через призму города.
Рафинирован естетизм и поиск прекрасного, мечты о гармонии в жизни, характерные для сецесии, можно, прежде всего, объяснить переломом в общественном и индивидуальном художественном сознании, которое негативно реагировало на прозу мещанской екзистенции и острые цивилизационные контрасты: бедность и забитость сельских районов Галичины, безработицы и голод, которые постоянно донимали львовскую бедноту.
Неоромантические настроения во львовской художественной среде появились одновременно с посиленням политической борьбы. Оживление общественного реформацийного движения нашло отзвук во львовской сецесии. Хотя идейные черты сецесии не были однозначными, однако в ее программных принципах отразилась радикальная общественная ориентация и пафос изменений.
Определяющее влияние на художественную жизнь Львова и на формирование сецесии имел развитие национальной свидомости. Около половины населения Львова составляли поляки, иншу половину составляли украинцы, евреи и инши, меньшие, национальные группы: армяне, чехи, немцы, россияне, итальянцы и инши. Стабильность львовского этнического конгломерата в конце XIX века была традиционной. Львов, который еще средневековые хронисты называли городом ста народов, вытворил на протяжении длительного времени собственную оригинальную многослойную культуру, мешанину обычаев ежедневной жизни, собственный городской язык на ежедневно. Львов, как центр Восточной Галичины, был воплощением ее окремишности, составлял культурно-исторический микрорегион. Общественное движение, которое стремилось к полной реализации национальных прав в сфере культуры (это формально гарантировалось правом об автономии провинции (1867), был мощной цементирующей силой, которая повлеклась к творению оригинальной культуры галицкого региона. Благодаря автономии в Галичину проникали новые тенденции захидноевропейской культуры, она делала возможным свободное выражение оригинальных художественных идей.
Мозаичный, многонациональный характер художественных явлений во Львове на переломе веков был отпечатком сложной полной противоречий общественно-этнической ситуации. Против господства Австрии обращались и народно-освободительное движение львовских поляков и украинцев и национальное сознание евреев, которое стремительно развивалось в то время. Многие выдающиеся поляки выражались за польско-украинское сочетание. В контактах обоих народов большую роль играли в это время также и деятели украинской культуры, которая очень быстро развивалась. Известные исчислении примеры близкой дружбы и взаимовлияния львовских писателей, ученых, журналистов и художников разных национальностей. Среди сторонников сецесии тесные контакты поддерживали Зигмунт Курчиньски и Влодзимеж Блоцки с Михаилом Яцкивим, Сидором Твердохлибом и Михаилом Паращуком, Роман Братковский и Хенрик Збержховски с Иваном Трушем, Альфред Захаревич и Тадеуш Обмински с Иваном Левинским, Олекса Новакивский из Виспянским и т.д. Связки двух основных этнических элементов: польского и украинского, которым дружили менее распространенные: жидовские, армянские, чешские, немецкие, итальянские - были на протяжении веков важнейшей чертой львовского культурного наследия, чини которого, согласно с Богданом Янушем, “нередко являются уникальными в загальноевропейский культуре”.
Взаимовлияние национальных художественных культур на переломе XIX и XX веков можно было наблюдать не только во Львове, но и во всей Европи. Взаимовлияние усилилось в это время, не стирая, однако, самобутности отдельных культур. Украинские, польские, жидовские и инши художники были участниками монолитного художественного движения, а при однозначной этнической идентичности их творчество в то же время принадлежит до нескольких национальных культур.
Художественное наследство этого периода нельзя рассматриваться оторвано от специфического регионального контекста, от конкретной исторической ситуации. Анализируя искусство львовской сецесии нужно считаться с ее многонациональным характером.
Экономическое развитие, оживление общественной жизни и национальных движений, которым дружил расцвет культуры повлекли то, что Львов на переломе веков стал главной ячейкой духовной жизни Галичины. Благодаря большей доступности среднего и высшего образования, которое после внедрения автономии поддерживали общественные пожертвования, значительно выросла прослойка интеллигенции. Во Львове появились Университет, Политехника и Аграрная Академия. Плодотворно развивалась наука, в чем большую роль сыграли Научное Общество имени Тараса Шевченко, научно-литературный Союз, основанный в 90-х годах XIX века, и инши общества. Многие польские и украинские ученые сотрудничали между собой. Следует вспомнить, например, об исследовании славянской народной творчести, которые проводило Общество фольклористов. Общая заинтересованность польской и украинской этнографией шла рядом с народнической ориентацией сецесии. Базой культурного развития были библиотеки, архивы и музеи: Библиотека Оссолинских (наилучшая на польских и украинских землях), Городской Архив, Музей имени князей Любомирских (с 1870 года), Музей Художественной Промисловости (с 1874 года), Исторический Музей (с 1891 года), Украинский Национальный Музей (с 1905 года), Городская Картинная Галерея (с 1907 года) и инши.
На переломе веков большого размаха приобрело издательское дело. Львов стал главной ячейкой издательства польской и украинской прессы, а также научной и художественной литературы. В 1898-1914 годах здесь казалось свыше 450 разных газет и журналов польским, украинским, российским, немецким языками и на идиш. Наибольшими газетами Галичины были львовское “Дело”, “Slowo polskіe” (Польское слово) и “Wiek Nowy” (Новый возраст). Во львовской публицистике часто обнародовалась прогрессивная общественная мысль. Изданием книг занимались как общественные организации (Українсько-руська Издательский Союз (с 1898 года), Просветительство (с 1868 года), научно-литературный Союз и инши), так и индивидуальные энтузиасты. На то время все еще действовала найстарша во Львове типография Петра Пиллера, исключительной активностью отмечался Альфред Альтенберг (владелец фирмы “Herman Altenberg”) и Бернард Полонецки, сторонники сецесийного подхода к оформлению книги. На переломе веков успешно развивается литература, театр и музыка. Проходят спектакли в польском Городском Театре, в украинском театре общества “Руска беседа” и в жидовском театре “Яд Харузим”, в филармонии концертировал собственный симфонический оркестр, выступало певчее общество “Боян”.
На изломе ХІХ и ХХ веков родилась сецесия - стиль, который определил архитектурное лицо Львова первого десятилетия XX ст. Черты ранней сецесии имели такие сооружения 1897-1899, как особняк семьи Дашек на ул. Набеляка, теперь Котляревского ‘ 41 (архитектурное бюро И. Левинского), кам’яниця Генрика Мюллера “Под павой” на ул. Набеляка ( 24 (архитектор К. Боублик), дом Эдмунда Строменгера на ул. Сикстуский ( 9, в настоящее время Дорошенко (архитектор Альфред Захариевич), театр “Колизей” на ул. Солнечной (не сохранился, архитекторы Михал Фехтер и Артур Шлеен). В 1899 Владислав Садловски выполнил проект сецесийного железнодорожного вокзала (сооружение было завершено в 1903, сохранился в значительно перестроенном виде). Оправдывая свое реноме новатора, Ян Шульц одним из первых перешел к сецесии в вилле Марии Гломбинской на ул. Мохнацкого * 48, теперь Драгоманова (1900) и в доме Теофила Сроковского на ул. Крентий * 3 (позже Сенкевича, теперь Вороного, 1901).
Но сооружением, которое по-настоящему открыло эпоху сецесии во Львове, стал знаменитый когда-то Пассаж Миколяша (1899-1900, разрушенный во время бомбардировки города в 1944). Архитекторы А. Захарієвич и І. Левинський широко использовали здесь конструктивные и художественно-выразительные можливости металла и стекла в соединении с бетоном и камнем. Криволинейные формы сегментовидного перекрытия вызывали ассоциации с миром природы, пространственная композиция характеризовалась типичной для сецесии уравновешенной асимметрией. Связующими звеньями архитектурной композиции служили произведения изобразительного и декоративного искусства.
В развитии сецесии во Львове была заметна определена стилевая стадиальность. В 1897-1907 сецесия прошла орнаментальным этапом. Для сооружений этого времени характерной была концентрация декоративной экспрессии на фасадной поверхности, большое значение имела орнаментальная красота функционально полезных деталей. Около 1908 “орнаментальную” сецесию заступила сецесия “рациональная”. Эволюция форм, логика внутреннего развития стиля вела к послаблению увлечение орнаментом, к переходу от динамической напружености к статике и гармонийности. Во внешних формах зданий значительно более выпукло стала оказываться тектоничнисть.
Главным формоутворюючим принципом сецесии было понимание каждого произведения искусства как органически целостного объекта. Аналог такой цилисности художественной структуры художники сецесии видели в природе и форму произведения уподобляли живому организму. В архитектуре “биоморфний” принцип означал непрерывную взаимосвязь функционального и эстетичное. Архитектурное мнение Львова, что начиная с 1898 находилась под определенным влиянием главы венской школы Отто Вагнера, активно рассматривала рациональный аспект в проблематике сецесии. Такой была, в частности, теория “рациональной архитектуры” И. Левинского. Индивидуальность и фантазия архитектора, который стилизует образцы природы, повинные воплощаться в соответствующих материалах и конструкциях и совпадать с назначением здания. Пространственно-планировочная структура оказывается и извне, и в этом смысле внешний вид сооружения имеет для архитектора второстепенное значение, - говорил Левинский. Утверждая рационализм новой сецесийной архитектуры, он подчеркивал важность художественного осмысления утилитарного начала. Как и Вагнер, Левинский не отговаривал орнамента в нем “естетизуючий” роли, указывая при этом на его обязательную тектоничнисть.
“Вагнеристски” взгляды вместе с Левинским исповедовали его ученики и сотрудники - А. Захариевич, В. Садловски, О. Лушпинский, Т. Обмински. Известен искусствовед Ян Болоз Антониевич в объявленном во Львове 12 марта 1902 реферате Сецесия утверждал: “Тектоничний момент является основным в архитектуре сецесии… Заакцентувати сильными аккордами конструктивные части, скелет и мышцы здания, отбросить лишние завесы, которые маскируют игру органических сил, - вот тенденция этой тектоники”.
В архитектуре Львова начала XX ст. тенденции рационализма взаимодействовали с активным выявлением декоративно-эмоционального элемента. Происходил будто “синтез” конструктивной основы сооружения и его архитектурно-художественной формы. Да, в связи с усовершенствованием металоцегляной структуры характерными для новой львовской архитектуры стали высокие арочные отверстия и большие застекленные витрины нижних этажей. Световые прорезы получили разнообразные размеры, пропорции и очертания. За счет освобождения стин от несущей функции расширялся внутренний простир, свободный план сооружения тщательным образом обдумывался, а затем оказывался в пластичной компоновке внешних форм. Одним из любимых мотивов зданий стали эркеры и балконные выступления почти скульптурных очертаний, высокие кровли и краеугольные башни, которые подчеркивали иногда сложную композицию кам’яниць.
Акцентирование красоты функциональной формы было очевидно и в той роли, которую в сецесийний архитектуре (особенно на “орнаментальном” этапе) играл декор фасада. Рядом с пространственным формообразованием декор был эффективным средством посилення эстетичного и эмоционального начал архитектуры. Фасады лучших львовских домов 1900-1908 лет, построенных Тадеушем Обмински, Альфредом Захариевичем, Владиславом Садловски, Александром Лушпинским, Юзефом Пионтковски, Саломоном Римером, Августом Богохвальски и иншими архитекторами составляют пример композиционного объединения строительной конструкции и орнамента; скульптурные, керамические, металлические прикрасы пропорционально и ритмично отвечают архитектуре.
“Сплав” конструкции и декора часто служил в сецесийний архитектуре Львова интуитивным или сознательным визуальным воплощением принципов природы. Внешнее выявление структуры принимало стилизованно-вегетативный орнаментальный характер: криволинейный силуэт фронтонов и аттикив, изгибы завершающих и промежуточных карнизов, мягко закругляют углы, стеблеподибний или змиевидный рисунок членений, расположения окон, балконов, лоджий, грибовидные “наросты” эркеров, губчато-пористое тинькування фасадной стини, кронштейны в виде ветвей и т.п. Ритмичная и линейно-орнаментальная организация фасадов сецесийних домов начала XX ст. вела также к их площинности. Фасад уподоблялся к поверхности картины, графического листу, гобелену или книжной иллюстрации.
Ведущим архитектором Львова периода “орнаментальной” сецесии был Тадеуш Обмински. Творчески применяя идеи загальноевропейского стиля “ар нуво”, он создавал выразительные и эмоциональные архитектурные обиды. В 1904-1905 по проекту Обминского был построен дом адвоката Адольфа Сегаля на рози ул. Хоронщизни и Академической (теперь ул. Чайковского и проспект Шевченко). Большие эркеры, криволинейные оконные прорезы, балконы разных пропорций, башня с декоративным фронтоном - все эти элементы, отвечая интересно решенному внутреннему пространству, в то же время зрительно заостряли вид этого дома, важной доминанты в перспективе ул. Академической. Жилищные интерьеры дома Сегаля отмечались стилевой тождественностью элементов декоративной отделки. Интересно продумал Обмински “оркестровку” обоих фасадов дома Юзефа Гаусмана на рози ул. Сикстуской (Дорошенко) и Шайнохи (Банковской), построенного в 1906-1907. Процесс постепенного роста пластичного и цветного звучания следует от нижних балконов прямоугольной формы к сегментоподибних, вигнутих балконов третьего этажа, от стилизованных картушей липнини, пояса с горизонтальных профилей и круглых керамических вставок до майоликового фризу верхнего ряда и ажурного ограждения крыши. “Крещендо” этой партитуры в завершении краеугольного полусферического объема балконом с гнутыми ґратами и “маркизой” на стебловидних опорах. Среди лучших произведений Обминского - дома, построенные в 1905-1907 гг. фирмой И. Левинского: дом Яна Строменгера на пл. Смольки (теперь Григоренко), H 4, дома Людвика Хирша на ул. Ходкевича (теперь Богуна), H 5-7, и целый комплекс кам’яниць на ул. Асника (теперь Богомольца), H 3-9 и Домагаличив (в настоящее время Павлова), H 1-4.
Около 1908 львовские архитекторы перестали видеть в орнаменте средство воплощения неоромантической идеологии и декоративной организации фасада. В архитектурном уме 1908-1914 годов в рамках “рациональной” сецесии рождались идеи раннего функционализму (Витольд Минкевич, Адольф Шишко-богуш, Роман Фелински). “Важнейшим заданием архитектуры является формирование пространства”, - писал Фелински и подчеркивал значение “конструктивно-гармоничного начала”. Амплитуда творческих устремлений Фелинского в это время была достаточно широкой. Рядом со свободно “растущими”, экспрессивно очерченными формами неоромантического дома Моисея Рогатина на рози ул. Костюшка и Третьего мая (в настоящее время Сечевых Стрелецов), Фелинский обратился к четко выраженным и естетизованих железобетонных конструкций в доме универмага “Магнус” на ул. Госпитальной L 1 (1912-1913). Стильниково-чарункова структура фасадов этого первого функционалистского произведения во Львове базирована на ритмике соединений вертикальных крепких столбов и горизонтальных многогранных эркеров.
Фелинский достроил запроектированный Фердинандом Касслером дом семьи Грюнер на ул. Ягеллонский (в настоящее время Гнатюка) N20-22, с трехэтажными эркерами, пластично “нависающими” над нижними большими световыми отверстиями и с порталом, живописно фланкованим стилизованно-египетскими статуями. Творческой манере Касслера периода “рациональной” сецесии было особенно присущее ритмичное дежурство эркеров изменчивых форм, эллиптические и параболические выступления над окнами, плавное, тягучее “течение” фасадной стини - все это создавало иллюзию свободного, динамического развития архитектурной массы. В домах Сулима Шенфельда на ул. Гловинского (теперь Черниговской) P 2/4, построенных Касслером в 1912- 1913 гг., суровая геометрия вертикальных членений, которая передает секционную планировочную структуру, создает повторные симметричные группы, которые соотносятся с беспокойным “шагом” горизонтальных выступлений, карнизов, параболическими дугами эркеров и волновой линией фронтона. Характерные для почерка Касслера асимметричные изгибы карнизов и очертания окон, башни мансардной крыши можно видеть на фасадах прибыльного дома Ионы Шпрехера на пл. Марийской (теперь Мицкевича) R 8. Отзвук сецесии ощутимый в скульптурном декоре пилонив портала. Однако в стилистике сооружения в целом преобладают академические вариации: пивколони и пилястры разных габаритов и сандрики. Начатый в 1912, этот первый львовский “небоскреб” вызывал достаточно много споров (главным образом через конкуренцию его крыш и башен с башней латинского кафедрального собора) и был закончен лишь в 1921.
Подобно Касслеру хотел в первую очередь виразности объемов и силуэта здания Збигнев Брохвич-левински. В дискуссии на заседании Общества украшения города Львова в 1911 он отметил, что “иногда наибольшей прикрасой кам’яници является отказ от всяких прикрас”. Лишенным декора есть дом Эмиля Векслера на рози ул. Академической (в настоящее время проспекту Шевченко), V 27, и ул. Фредра, построенный З. Б. Левінскі в 1908-1909 гг. Он отмечается краеугольными полусферическими объемами, завершенными башенками, гранеными эркерами и большими сегментовидними вырезами витрин первого этажа. Среди лучших довоенных сооружений Львова был и запроектирован З.Б. Левински монументальный дом Дирекции железной дороги на рози ул. Зигмунтовской (в настоящее время Гоголя) и ул. Мицкевича (теперь Ноябрьского Чина).
Неоклассические тенденции во львовской архитектуре после 1908 развивались преимущественно еще в границах “рациональной” сецесии и были проявлениями ее диалектически противоречивой сути. Ордерные элементы или ампирный орнамент трансформировались, происходила свободная, ироническая игра с классикой. Лишь в виде исключения возникали такие сугубо антикизуючи сооружения, как особняк Казимира Скибневского на ул. Потоцкого (в настоящее время Ген.Чубчики) Y 94, та вилла Бенедикта Дибовского на ул. Засцянек (теперь Кубанская), Z 12. Также одиночными были стилизовано-барокови сооружения, которые были на противоположном, антиклассическом стилистическом полюсе: поставленные Владиславом Подгородецким и украшены скульптором П. Війтовичем дома Едварда Ландау на ул. Сикстуский (в настоящее время Дорошенко) [ 19, и ул. Романовича (в настоящее время Саксаганского) [ 11; дом Кароля Унца на ул. Св. Лазаря (теперь Грабовского) [ 6.
Большинство львовских архитекторов в 1908-1914 гг., в отличие от Из. Бы. Левинского, хранили декор фасадов, чаще всего скульптурный. Да, ведущий львовский архитектор периода “рациональной” сецесии Альфред Захариевич искусно взаимодействовал со скульптором Зигмунтом Курчиньски. “Режиссуру” синтеза архитектуры с пластичным искусством А. Захарієвич осуществлял еще на стадии разработок проекта. Как попытку своеобразного бинарного архитектурно-скульптурного произведения можно воспринимать дом Теодора Балабана на рози улиц Галицкой и Валовой (1908-1910). Скульптуры этого дома фактурно и технологически объединенные с фасадной стеной, они выплывают из внутренних предпосылок формирования архитектурного образа и обнаруживают тектонику сооружения. Активным композиционным приемом ансамбля является соответствие вертикалей и горизонталей и сдержан их контраст с кривыми линиями. В иншому произведении А. Захарієвича - кам’яници Триестского страхового общества на ул. Коперника _ 3 (1908-1910) - скульптурная отделка является домирним видимому модулю архитектуры, оно “сопровождает” плавное волнообразное “течение” фасадной стини и фронтону. В 1907-1910 А. Захарієвич создал один из лучших архитектурно-художественных комплексов поздней сецесии - дом Торгово-промышленной палаты на ул. Академической (в настоящее время проспекте Шевченко), а 17\19. Фасад этого сооружения решен в иронической игре форм неоклассики и сецесии. Гротесково обважнена нижняя часть с массивным порталом контрастирует с легкими пропорциями верхних этажей, расчлененных стройными пилястрами, и с изысканно волновой линией фронтона. Отделка интерьеров, в частности лестничной клетки и главного зала заседаний является каскадом тщательным образом продуманных синтетических образов, примером взаимодействия архитектуры, декоративного и изобразительного искусства.
Важными для львовской архитектуры начала XX ст. были поиски нового национального стиля. Они происходили в целом в рамках национально-романтичных ответвлений сецесии. Проблема неоромантического освоения народных художественных традиций интересовала львовских художников еще с конца XIX ст. Главным источником, вдохновляющим на создание нового национального стиля, стало непрофессиональное искусство горцев Карпат. Проработать эстетику “карпатского” стиля пытался в 90-х годах XIX ст. еще Юлиан Захариевич. Потом со своими теориями “схидногалицийского” нового стиля выступили Эдгар Ковач в книге Способ закопянский (1899) и Казимеж Моклевски в серии статей и книге Народное искусство в Польше. Незадолго до своей ранней смерти в 1905 К. Мокльовскі поставил во Львове в “сецесійно-карпатском” стиле дома Тадеуша Чарнецкого на ул. Пекарской g 38-40.
Воплощением идей нового стиля стали дома т.зв. “гуцульской сецесии”, построенные по принципу сублимации народной архитектуры фирмой І. Левинського (в ней принимали участие Т. Обмински, О. Лушпинский, Лев Левинский и инши). Это Бурса дьяков собора св. Юра на ул. Жалобы (теперь Озаркевича), Кредитное общество “Днестр” на рози ул. Руской и Подвальной, общежитие “Академический дом” на ул. Супинского (в настоящее время Коцюбинского), i21, Бурса института “Народный Дом” на ул. Курковий (в настоящее время Лисенко) и 14-14а, Гимназия и бурса Украинского педагогического общества на ул. Потоцкого (в настоящее время Чубчики), j 103. Для этих сооружений являются характерными общие экспрессивные объемы, пластичная выразительная конфигурация дверных прорезов, окон, поднавесья, сложных очертаний крыш с большими склонами, иногда с башней, подобной колокольне гуцульской церкви. Декор и колористична гама народного искусства обыгрываются в отделке домов металлом и керамикой.
На изломе ХИХ-ХХ ст. интересовал львовских строительных и трансформирован на принципах сецесии “закопянский стиль”: крытый манеж общества “Сокол” во Львове на ул. Цетнеривский (в настоящее время Черемшины), вилла Мечислава Пашкудского на ул. 29 Ноября (в настоящее время Коновальця), l 98, польский “Академический дом” на ул. Лозинского (теперь Герцена), m 7. Были осуществлены и попытки сближения гуцульской и закопянской сецесийних версий, в частности дом Юзефа Скварчинского на ул. Потоцкого (теперь Чубчики), m l l-a, санаторий Казимира Солецкого на ул. Личакивский n 107.
Поиски фирмой І. Левинського украинского национального стиля велись и в направлении модернистичного переосмысления византийского и романского зодчества (проект театра “Руска Беседа” во Львове, 1904-1909, “Народный Дом” в Клепарови под Львовом, 1911). Вместо этого почти лишен элементу стилизации Музыкальный институт им. Лисенко на ул. Шашкевича в 5, построенный в упрощенных, лаконичных формах “класицизованой” сецесии.
Близкими к принципам сецесии были попытки реализации идей еврейского нового стиля Юзефом Авином. В его произведениях геометризм и рациональность планирования сообщались со стилизацией в декоре мотивов старого еврейского искусства (проекты синагог и надгробий; “Академический дом” на ул. Св. Весы q 26, в настоящее время Ангеловича, 1909). Интересным ансамблем “еврейской сецесии” был Похоронный дом на Новом еврейском кладбище (1911-1913, разрушенный в 1942). В стилистике этого сооружения, построенной M. Улямом по проекту Ежи Гродинского и Г. Фелинского, совмещались тенденции неоклассицизма, влияние сецесийних зданий О. Вагнера та ориентация на старую жидовскую архитектуру. Интерьер заполняли фрески Феликса Вигживальского.
Строительный бум конца XIX - началу XX ст. оставил длительный след в архитектурном лице Львова. За относительно небольшой, но художественно насыщен промежуток времени 1890-1914 гг. львовская архитектура прошла сквозь калейдоскоп экспериментов. Эти последние годы пребывания Львова в составе Австро-венгерской империи аккумулировали и воплотили в сооружениях огромную энергию архитектурных поисков.
Інші статті
автономные дизельные электростанции
0 Відгуків на “Сецесия во Львове”
Залишити відгук