В 1790 г. во Львове состоялся первый публичный аукцион литературы, списанной из библиотеки Львовского университета. В эти годы библиотеку тоннами побросали раритеты, которые попали к ней в 80-ые годы из библиотек галицких католических монастырей, закрытых императором Йозефом II. Сказочно богатые стародруками книгосборники свозили телегами к Львову. Библиотекарь Львовского университета Генрих Готтфрид Бретшнайдер и хранитель отец Мартин Куральт принимали, сортировали литературу, определяли ее интеллектуальную стоимость. Самые ценные друки предназначались для Вены, остальные оставались во Львове для обогащения университетской библиотеки или создания основы будущих семинарских и гимназических книгосборников.
На практике это высматривало кое-что инакше…
Г. Бретшнайдер не был специалистом, в 1784 г. он прибыл во Львов из Австрии среди тех тысяч искателей лучшей судьбы, которые сразу же после овладения Львова Австрией съехались к столице новой имперской провинции, чтобы занять должности в государственных административных учреждениях. Во Львове любили рассказывать такой анекдот: во время пребывания в Вене влиятельное во Львове лицо Екатерина Коссаковска (из Потоцких), известное своим острым языком, было на приеме в императрицы Марии Терезии. На вопрос о том, нравится ли ей Вена, госпожа Коссаковска въедливый ответила: «Очень нравится. От времени моего последнего визита Вена значительно погарнишав. Я считаю, что от времени занимания Галиции жители [Вены] поснимали из окон ґрати, потому что те, кого они боялись, видислани служащими к Галиции». Следовательно, тогда никого не удивляло, что официальную должность занимает случайный человек. Линивство Г. Бретшнайдера то безразличие к обязанностям, которые были на него положенные, повлекли потерю огромной килькости ценных стародрукив. Книги сортировались «на глаз» (если они вообще сортировались), отправлялись на бумажные фабрики для переработки; в лучшем случае, продавались на аукционе или частным лицам. На аукционах (1790, 1795, 1796, 1803 гг.) за бесценок, за мизерную сумму в несколько крейцеров можно было приобрести издания раритетов XVI-XVII веков. Поражает огромный успех этих давних торгов: как же многие люди, жаждущие мудрого печатного слова, собирались на торговище, с восхищением осматривая книги, оцененные Бретшнайдером как макулатура! Издания, купленные этими поциновувачами, стали прикрасой многих частных и библиотечных збирень.